Содержание

Введение
1.Основные аспекты бандитизма
1.1.Квалификационные признаки бандитизма
1.2.Вооруженность как признак бандитизма
2.Дополнительные аспекты бандитизма
2.1. Разграничение бандитизма и вооруженного группового разбоя
2.2. Судебно-психологическая экспертиза при расследовании бандитизма
Заключение
Список литературы

Введение

Статья 8 ныне действующего Уголовного кодекса РФ говорит, что основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного в УК РФ.
Пункт 1 статьи 14 кодекса преступлением признает виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное кодексом под угрозой наказания.
Преступление как разновидность поведения человека содержит все признаки такого деяния. Оно протяженно во времени и пространстве, обладает всеми психофизиологическими и психическими признаками поведения личности. Физическому действию либо воздержанию от него (бездействию) предшествует психологический процесс, связанный с мотивацией, установлением цели и принятием решения. Он побуждает лицо к физическому действию (бездействию), выступает причиной деяния. Принятие решения - совершать или не совершать определенное деяние - является конечным итогом механизма мотивации и установления цели.
Уголовный кодекс РФ трактует бандитизм и ответственность за него следующим образом:
«Создание устойчивой вооруженной группы (банды) в целях нападения на граждан или организации, а равно руководство такой группой (бандой) -
наказываются лишением свободы на срок от десяти до пятнадцати лет со штрафом в размере до одного миллиона рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до пяти лет либо без такового.
Участие в устойчивой вооруженной группе (банде) или в совершаемых ею нападениях -
наказывается лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет со штрафом в размере до одного миллиона рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до пяти лет либо без такового.
Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, совершенные лицом с использованием своего служебного положения, -
наказываются лишением свободы на срок от двенадцати до двадцати лет со штрафом в размере до одного миллиона рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до пяти лет либо без такового».
Актуальность выбранной темы обусловлена тем, что бандитизм является одним из самых опасных преступлений, так как их сплоченность, организованность затрудняет расследование таких преступлении. Кратко характеризуя складывающуюся в России в последнее время криминогенную обстановку, следует подчеркнуть, что негативные тенденции в состоянии преступности продолжают доминировать. Возрастает организованность преступной среды. Криминогенный мир быстро прошел путь от разрозненных преступных групп до сплоченных, интеллектуально и физически оснащенных, а также устойчивых вооруженных групп (банд). Характеризуя современное состояние организованной преступности, следует отметить, что она становится одним из наиболее опасных факторов, осложняющих оперативную обстановку.
Приступая к исследованию, мы ставили перед собой цель – дать максимально точную уголовно-правовую характеристику бандитизма. 
Сообразно выдвинутой цели мы постарались решить ряд задач,  а именно:
•	Рассмотреть квалификационные признаки бандитизма,
•	Проанализировать вооруженность как один их основных признаков бандитизма,
•	Изучить отграничение бандитизма от других групповых преступлений и т.д.
В работе мы использовали нормативно-правовые акты РФ, комментарии к ним, научную, специальную литературу, монографии и публикации отдельных авторов, Справочно-правовую систему «Гарант»

1.Основные аспекты бандитизма
1.1.Квалификационные признаки бандитизма

Бандитизм - это наиболее опасное проявление организованной преступности. Криминальная активность бандитов порождает у граждан личную незащищенность, чувство неуверенности в своей безопасности, страха, дезорганизует работу государственных органов и институтов гражданского общества. Повышенная общественная опасность бандитизма заключается прежде всего в наглых, агрессивных формах его проявления. Поэтому бандитизм всегда признавался одним из наиболее тяжких преступлений.
Чтобы преступление считалось совершенной бандой, она должна обладать рядом признаков:
1)	группа (два или более лиц);
2)	устойчивость;
3)	вооруженность. 
Объективная сторона преступления выражается в создании устойчивой вооруженной группы (банды), руководстве такой группой, участии в банде, а также в участии в совершаемых бандой нападениях. Эти формы проявления бандитизма относительно самостоятельны, и преступление считается оконченным с момента совершения любого из названных действий.
Часть 1 ст.209 УК РФ предусматривает ответственность за создание банды и руководство ею. УК РСФСР использовал словосочетание "организация банды", тогда как действующий Кодекс употребляет термин "создание", который по своему содержательно-смысловому оттенку направлен на "основание начала существования" банды. Замена одного термина на другой, очевидно, сопряжена со стремлением законодателя более точно отразить углубленную интеллектуальную и физическую, изначальную деятельность отдельного человека или группы людей, преследующую цель создания банды.
Создание банды как форма проявления бандитизма в судебной практике встречается довольно редко, поскольку упомянутая деятельность отражается в приготовительных к нападению действиях, внешний контроль за которыми весьма затруднителен. Поэтому к моменту разоблачения банда успевает совершить не одно нападение.
Под созданием банды понимаются любые действия, результатом которых становится образование организованной устойчивой вооруженной группы в целях нападения на граждан либо организации. Действия, направленные на создание банды, носят многообразный характер, однако в каждом случае суды обязаны в приговоре указать, в чем конкретно выразились данные действия. Причем констатация создания вооруженной банды с указанием конкретных доказательств всегда должна предшествовать доказательствам по обоснованию вменения членам и руководителям банды конкретных нападений.
Создание вооруженной банды является в соответствии с ч.1 ст.209 УК оконченным составом преступления, так как именно с этого момента у банды имеется готовность применить насилие для достижения поставленных целей. Готовность использования насилия наряду с фактом вооруженности организованной преступной группы и обусловила отнесение бандитизма к числу преступлений с усеченным составом.
Это первоначальная стадия формирования вооруженной банды, после чего можно сказать, что устойчивая вооруженная группа (банда) создана. В дальнейшем действия организатора могут быть различными, что будет влиять на квалификацию совершенных им деяний.
Проведем разграничение квалификации действий организатора, организатора-руководителя и организатора - участника банды.
После создания банды организатор может стать либо ее руководителем, либо раствориться среди остальных участников банды, выполняя порученные ему задания уже новым руководителем. В первом случае он становится организатором-руководителем, во втором - организатором-участником.
В силу ч.5 ст.35 УК организатор банды несет ответственность не только за организацию банды (создание, руководство), но и за все совершаемые бандой преступления (как ее участник), если они охватывались его умыслом. Вместе с тем считаю необоснованным имеющее место среди практических работников мнение о том, что действия организатора банды и участие в совершаемых ею нападениях не подлежат дополнительной квалификации по ч.2 ст.209 УК, а полностью охватываются ч.1 этой статьи. В постановлении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ по делу Ф. и др., в частности, отмечается, что "действиями осужденных по организации банды охватывается также участие в ней и в бандитских нападениях". По делу Р., организатора банды, Президиум Верховного Суда РФ 18 марта 1998 г. также постановил, что действия создателя банды, участвовавшего в ее нападениях, охватываются диспозицией ч.1 ст.209 УК, и дополнительной квалификации этих действий по ч.2 ст.209 УК не требуется. В данном случае считаю необходимым заметить, что в ч.1 и ч.2 ст.209 УК речь идет о самостоятельных, не совпадающих по содержанию формах бандитизма, в силу чего они не могут быть взаимопоглощаемы.
Может сложиться и такая ситуация, когда лицо, создавшее банду, сразу же выйдет из нее. В этом случае оно все равно будет нести ответственность по ч.1 ст.209 УК, так как создание банды считается оконченным с момента ее формирования. Поэтому говорить о добровольном отказе или подобных обстоятельствах в этом случае нельзя. Но если банда еще не была создана и не были подобраны все члены банды, она еще не была вооружена, можно поставить вопрос о добровольном отказе организатора от продолжения действий по созданию банды. Однако в данном случае организатор должен принять все меры к тому, чтобы создание банды не было завершено иными лицами, которых он уже успел склонить к участию в банде. Это строгое требование закона, изложенное в ч.4 ст.31 УК, полностью распространяется и на подобные случаи. Если же организатор банды начал действия по ее созданию, но не закончил в силу их пресечения правоприменительными органами либо другими, не зависящими от этого лица обстоятельствами, он должен нести ответственность за покушение на создание банды. Отказ от продолжения действий по созданию банды должен рассматриваться как смягчающее вину обстоятельство.
После стадии создания организованной вооруженной группы все основные функции по управлению сосредоточиваются в руках руководителя. Но им, как отмечалось ранее, может стать не только организатор, но и любой член банды, который благодаря своему авторитету сосредоточит в своих руках эти функции.
Понятие руководства бандой дается в п.8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. "О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм", согласно которому оно означает принятие решений, связанных как с планированием и организацией преступной деятельности банды, так и с совершением ею конкретных нападений. Руководство созданной бандой может заключаться в определении ее преступной деятельности, выборе конкретных объектов и способов совершаемых бандой нападений, "воспитательной" работе с личным составом, наказании провинившихся членов банды, принятии решений о физической ликвидации потерпевших и свидетелей, укрывательстве и сбыте похищенного имущества и т.д. Несмотря на внешнюю ясность термина "руководство", содержание и функции руководителя не всегда легко распознать и отличить их от деятельности других участников банды. Как верно замечает А. Меркушов, принимать участие в планировании преступлений, в их организации, в обеспечении функционирования банды могут в той или иной форме и степени все участники банды. Руководителя же отличает то, что именно он определяет в конечном счете что, как и когда будет делать банда, т.е. он принимает решения, определяющие всю деятельность банды на далекую или близкую перспективу. Таким образом, руководство предполагает, что: а) лицо, создавшее банду, является ее главарем или одним из лидеров (в этом случае оно несет ответственность одновременно за создание и последующее руководство бандой); б) лицо было выдвинуто руководителем или одним из главарей (хотя и не принимало участия в организации банды). Для него преступление будет оконченным с момента дачи им согласия на выполнение функций руководителя или главаря банды, подтвержденное любыми практическими действиями. Сюда же следует отнести выполнение руководящих функций в составе банды, т.е. руководство отдельными операциями, участие в планировании преступного акта, руководство отдельными подразделениями и т.п.
Часть 2 ст.209 УК предусматривает ответственность за участие в банде и участие в совершаемых ею нападениях. Если организация банды и руководство ею являются самыми опасными формами бандитизма, то его основной формой выступает участие в банде.
Для ответственности за бандитизм достаточно одного участия в банде, т.е. факта вступления в нее и выполнения определенных действий, обязательно в интересах банды, даже если вступивший в нее непосредственно не участвовал в нападениях. Под участием в банде, в частности, понимается: финансирование, снабжение оружием, подыскание объектов нападения, обеспечение транспортом, предоставление помещения для встреч членам банды, укрывательство имущества, добытого преступным путем, привлечение новых членов и т.п.
Еще раз следует подчеркнуть, что в соответствии с ч.2 ст.209 УК не требуется, чтобы все члены банды принимали непосредственное участие в нападениях. Действия таких лиц квалифицируются как участие в банде, а не как пособничество, т.е. по ст.209 УК, поскольку формы соучастия предполагают не только соисполнительство, но и распределение ролей, которое в банде осуществляется в уголовно-правовых рамках соисполнительства, и потому не требуют ссылки на ст.33 УК.
Однако чревато ошибками слишком расширительное толкование понятия участия в банде.
К примеру, если лицо дало согласие на вступление в банду, но не успело принять участия в ее практической деятельности, то содеянное нужно квалифицировать по ч.2 ст.209 со ссылкой на ч.3 ст.30 УК как покушение на бандитизм, ибо оно уже совершило действия, направленные на вступление в банду и даже было в нее принято, а не как приготовление к участию в банде, как полагают отдельные авторы.
Участник банды согласует свое поведение и функции с другими участниками, а те согласуют свое поведение с ним. Имеет место взаимное согласование действий виновных в ходе совместного приготовления к преступлению. Каждый из участников обязуется выполнять согласованную часть единого преступного посягательства и сознает, что эта деятельность осуществляется в связи с принадлежностью его к банде.
Участие в банде признается оконченным, когда лицо, узнавшее о преступных намерениях банды, дало согласие на вступление в нее и выполнение отдельных поручений, подкрепив это конкретной практической деятельностью, а не только выразив словесное заявление. Совершенно необязательно, чтобы это лицо знало всех или нескольких членов банды. Для признания лица участником банды при наличии определенных субъективных моментов достаточно его взаимодействия хотя бы с одним членом банды или ее руководителем.
Участие в банде необходимо отличать от пособничества бандитизму. Пункт 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. определяет, что действия лиц, не состоявших членами банды и не принимавших участия в совершаемых нападениях, но оказавших содействие банде в ее преступной деятельности, следует квалифицировать как пособничество.
При пособничестве лицо должно сознавать, что его действия способствуют банде, если такое сознание отсутствует, то нет пособничества бандитизму. Также должен решаться вопрос и в отношении заранее обещанного укрывательства. Если же лицо добросовестно заблуждается и считает, что оказывает пособничество и укрывательство разбою или иному преступлению, а не бандитизму, то его действия не должны квалифицироваться как пособничество бандитизму.
Участие в совершаемых бандой нападениях в судебной практике встречается редко (примерно в 5,7% случаях от общего числа бандитских нападений). Под ним следует понимать действия лица, которое не только, например, применяло оружие или изымало похищенное, но и непосредственно обеспечивало нападение (доставляло членов банды к месту нападения, устраняло препятствия во время нападения, находилось на страже и т.д.).
Как бандитизм должно квалифицироваться участие в совершаемом нападении лиц, не являющихся членами банды, но осознающих, что они принимают участие в преступлении, совершаемом бандой.
Выполнение лицом, не являющимся членом банды, действий по обеспечению нападения (эпизодическое подыскание объектов нападения, сообщение сведений, используя которые бандиты могут избежать задержания, по предварительной договоренности сокрытие награбленного имущества, оружия, следов преступления и т.д.) вне места и времени его совершения следует расценивать не как участие в нападении, а как пособничество бандитизму.
Статья 209 не предусматривает ответственность за совершаемые бандой преступления, в связи с чем в этих случаях следует руководствоваться положениями ст. 17, т.е. квалифицировать действия виновных по совокупности преступлений (ст. 209 и соответствующим статьям Особенной части УК). В определении по делу Н. указано, что состав бандитизма образует уже сама организация вооруженной банды с целью нападения на граждан и организации 
Бандитизм следует отграничивать от других сходных преступлений (о разграничении бандитизма и разбоя – во второй главе нашей работы). От создания НВФ бандитизм отличается по цели создания. По цели, а также признакам вооруженности и степени соорганизованности бандитизм отличается от организации преступного сообщества (преступной организации). Иные цели, нежели при бандитизме, преследуют виновные при посягательстве на жизнь государственного или общественного деятеля, диверсии и вооруженном мятеже.

1.2.Вооруженность как признак бандитизма

Согласно законодательной формулировке (ст. 209 УК РФ) бандитизм представляет собой создание устойчивой вооруженной группы (банды) в целях нападения на граждан или организации, а равно руководство такой группой (бандой). В отличие от ранее действовавшего законодательства (ст. 77 УК РСФСР) в настоящее время наряду с устойчивостью вооруженность группы является конститутивным признаком банды. Следовательно, для вменения в вину конкретным лицам ст. 209 УК судебно-следственные органы должны доказать факт вооруженности хотя бы одного члена банды. При этом требуется, чтобы о наличии оружия и возможности его применения знали иные члены банды. Таким образом, вооруженность банды или ее отсутствие имеет принципиальное правовое значение: ее наличие обусловливает квалификацию содеянного как бандитизма.
Так, Судебная коллегия Верховного Суда РФ своим определением отменила приговор Московского городского суда в отношении М. И. и М. О., осужденных к лишению свободы по ч. 3 ст. 222, ч. 4 ст. 222 и по п. "а" ч. 3 ст. 162 УК РФ, поскольку государственный обвинитель в кассационном протесте поставил вопрос об отмене приговора в отношении братьев М. и о направлении дела на новое судебное рассмотрение в связи с необоснованным исключением из предъявленного им обвинения состава преступления - бандитизма. По этому делу Московский городской суд, хотя в приговоре и посчитал установленным применение осужденными при нападениях револьвера, пистолета и ножа, однако констатировал, что для признания группы бандой их вооруженность была недостаточной. При новом рассмотрении дела Московский городской суд осудил М. О. и М. И. по ч. 1 ст. 209 и по п. "а" ч. 3 ст. 162 УК РФ за бандитизм и разбой, совершенный организованной группой. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ этот приговор оставила без изменения.
По делу З. и других Президиум Верховного Суда отменил приговор по ст. 209 УК РФ, а дело производством в данной части прекратил за недоказанностью. Президиум указал: "Как усматривается из материалов дела, ни органы следствия, ни суд не установили, какое оружие было на вооружении банды, соответствует ли оно требованиям, изложенным в Законе "Об оружии". Таким образом, вывод суда об организации виновными банды при отсутствии доказательств использования ими пригодного для применения оружия не доказан".
В связи с изложенным, возникает принципиально важный вопрос: что законодатель имел в виду в ст. 209 УК РФ под признаком вооруженности, что понимается под оружием и означает ли этот признак обязательное применение оружия?
Определенная подсказка на первый вопрос содержится в п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. N 1 "О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм". По мнению высшего судебного органа страны, вооруженность предполагает "наличие у участников банды огнестрельного или холодного, в том числе метательного, оружия как заводского изготовления, так и самодельного, различных взрывных устройств, а также газового и пневматического оружия". И далее Верховный Суд РФ рекомендует судебным органам при решении вопроса о признании оружием предметов, используемых членами банды при нападении, руководствоваться положениями Закона Российской Федерации "Об оружии" от 13 декабря 1996 г. N 150-ФЗ, а в необходимых случаях и заключением экспертов.
Согласно ст. 1 указанного Закона оружие - это устройства и предметы, конструктивно предназначенные для поражения живой или иной цели, подачи сигналов. В этом определении законодателем акцент сделан на особом предназначении оружия и неразрывно связанными с ним конструктивными особенностями устройств или предметов. По принципу действия оружие в Законе подразделяется на огнестрельное, холодное оружие, метательное, пневматическое, газовое и сигнальное (ст. 1 Закона об оружии). Кроме того, в ст. 3 этого Закона упоминаются электрошоковые устройства и искровые разрядники отечественного производства, имеющие выходные параметры, соответствующие требованиям государственных стандартов РФ и нормам Министерства здравоохранения РФ, а в ст. 6 оружие и иные предметы, поражающее действие которых основано на использовании радиоактивного излучения и биологических факторов; оружие и иные предметы, поражающее действие которых основано на использовании электромагнитного, светового, теплового, инфразвукового или ультразвукового излучения и которые имеют выходные параметры, превышающие величины, установленные государственными стандартами Российской Федерации и соответствующими нормами федерального органа исполнительной власти в области здравоохранения, а также указанные оружие и предметы, произведенные за пределами территории Российской Федерации. Другое подразделение оружия на виды осуществляется в Законе об оружии в зависимости от целей его использования, а также по основным параметрам и характеристикам его функционирования: боевое, служебное и гражданское.
Сопоставляя данные понятия с определением вооруженности в п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г., можно сделать вывод, что понятие "вооруженность" является более широким, нежели понятие "оружие". Вооруженность включает в себя помимо оружия также различные взрывные устройства (п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. N 1), взрывчатые вещества, боеприпасы и патроны (п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 г. N 5 "О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств").
Более того, рекомендация Пленума Верховного Суда РФ о том, что при установлении признака вооруженности банды следует руководствоваться положениями Закона об оружии, совсем не значит, что суды должны ограничиваться только теми видами оружия, которые указаны в данном Законе либо оборот которых запрещен или требует специального разрешения. Во-первых, для применения ст. 209 УК не имеет правового значения законность или незаконность обладания соответствующими предметами. Во-вторых, следует учитывать предназначение Закона об оружии, целью которого является регламентация административно-правового режима оружия, и, прежде всего, лицензионно-разрешительной системы органов внутренних дел, но совсем не определение видов оружия, могущих выступать в качестве предметов и средств совершения преступлений по УК РФ. Так, например, в Законе 1996 г. боевое оружие определяется как оружие, которое предназначено для решения боевых и оперативно-служебных задач, принятое в соответствии с нормативными правовыми актами Правительства РФ на вооружение соответствующих российских формирований. Пленум Верховного Суда в постановлении от 12 марта 2002 г. в абз. 3 п. 1 воспроизводит положение: "При этом следует иметь в виду, что данный Закон регулирует только правоотношения, возникающие при обороте гражданского, служебного, а также боевого ручного стрелкового и холодного оружия, в то время как уголовный закон предусматривает ответственность за противоправные действия как с указанными видами оружия, так и с иными видами боевого огнестрельного оружия, находящегося на вооружении в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках, воинских формированиях и федеральных органах исполнительной власти, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба и на которые действие Федерального закона "Об оружии" не распространяется". Однако до сих пор в судебной практике у членов банды изымается оружие типа Маузер, Парабеллум, некоторые пистолеты-пулеметы времен Великой Отечественной войны, которые не состоят на вооружении в соответствующих формированиях. Если исходить из формального толкования приведенных положений Закона об оружии и постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 г., то они не могут быть отнесены к боевому, но, одновременно, не являются и ни гражданским, ни служебным оружием и, следовательно, не могут быть предметом преступления, предусмотренного ст. 222 УК и средством совершения преступления, предусмотренного ст. 209 УК РФ. Между тем уровень общественной опасности банды, вооруженной таким оружием, ничуть не меньший, нежели банды, имеющей оружие в смысле Закона об оружии. Наконец, в-третьих, у членов банды может быть и иное оружие, например, зажигательное, на которое не распространяется правовой режим, установленный Законом об оружии. Таким образом, понятийный аппарат, используемый в Законе "Об оружии" и УК РФ, по содержанию не совпадают. Следовательно, при установлении факта вооруженности банды судебно-следственные органы не могут руководствоваться исключительно и только положениями Закона "Об оружии" 1996 г., но должны опираться и на другие нормативные акты.
В случаях, когда банды вооружены традиционным оружием (пистолеты, автоматы, ножи и т.д.), у судебно-следственных органов каких-либо серьезных проблем с квалификацией содеянного не возникает. Иначе этот вопрос разрешается в теории уголовного права. Так, например, А. Наумов и П. Агапов считают, что наличие у членов организованной группы только гладкоствольного охотничьего оружия не дает основания квалифицировать содеянное как бандитизм. Аргументы названных авторов сводятся к тому, что в принципе из ружья убить можно, но это очень неудобная для подобной цели вещь. А вот обрез, несмотря на уменьшение его поражающей дальности по сравнению с ружьем, названные авторы признают оружием в смысле признака банды. Полагаем, что это больше эмоциональный, нежели правовой аргумент. С точки зрения уголовного права такой предмет опасен не потому, что его удобно носить, а потому что им можно причинить вред жизни или здоровью, и вследствие этого он имеет особый правовой статус. Автомат тоже неудобно носить, однако ни у кого не возникает сомнения, что его наличие у лица образует признак вооруженности банды.
В последние годы в теории уголовного права развернулась дискуссия относительно признания оружием в смысле вооруженности банды газового и сигнального оружия, непригодного к целевому применению оружия (основных частей оружия) и нетрадиционных видов оружия. 
Так, П.В. Агапов полагает, что банда может быть вооружена газовым оружием, снаряженным нервно-паралитическими, отравляющими, а также другими веществами, не разрешенными к применению Министерством здравоохранения РФ, или газовым оружием, способным причинить средней тяжести вред здоровью человека, находящегося на расстоянии более одного метра. Д.А. Корецкий и Т.А. Пособина считают, что бандой должна признаваться криминальная группа, имеющая оружие в широком, криминологическом смысле (не только оружия в смысле Закона об оружии), но и любых предметов материального и животного мира, способных либо реально причинить ущерб жизни и здоровью потерпевших, либо оказывающих психологическое воздействие на них, формируя представление о том, какой ущерб может быть причинен), в том числе неисправное или макеты.
В п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 г. газовое оружие признается тем предметом, которым может быть вооружена банда. Мы полагаем, что в таких случаях необходимо принимать во внимание, что газовое оружие бывает двух видов: в виде револьверов и пистолетов, на приобретение и ношение которых в соответствии с Законом об оружии требуется лицензия, и газовых баллончиков, аэрозольных упаковок и механических распылителей, которые могут приобретаться и носиться без специального разрешения. Вряд ли можно признать бандой организованную группу, вооруженную только газовыми баллончиками. Очевидно, в этих случаях речь может идти только о револьверах и пистолетах.
Что касается сигнального оружия, то прав Р.Д. Шарапов, отмечающий, что понятие сигнального оружия должно включать только такие устройства, которые конструктивно сходны с другими видами оружия (огнестрельным, газовым и т.д.), но при этом предназначены не для поражения цели, а для подачи соответствующего сигнала. Разумеется, если сигнальное оружие видоизменяется и приспосабливается для производства поражающих выстрелов, то в этом случае меняется его правовой статус и оно признается уже огнестрельным оружием.
В ст. 222 УК РФ появилось новое понятие "основные части огнестрельного оружия". При этом его толкование в Законе об оружии и двух постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, посвященных незаконному обороту оружия различное. Согласно закону - это ствол, затвор, барабан, рамка, ствольная коробка. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 1996 г. N 5 "О судебной практике по делам о хищении и незаконном обороте оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ" - это ствол, ударно-спусковой, запирающий механизмы и другие детали оружия, если они в комплексе позволяют произвести выстрел, а согласно постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 г. N 5 "О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств" к основным частям оружия относятся ствол, затвор, барабан, рамка, ствольная коробка, ударно-спусковой и запирающий механизмы. В этой части Постановление 2002 г. прямо противоречит Закону 1996 г., чего быть не должно. Но главное состоит в следующем. В постановлении 1996 г. имеется оговорка, что основные части признаются таковыми, если они в комплексе позволяют произвести выстрел (абз. 2 ст. 2). Из этого следовало, что взятые сами по себе составные части не являлись предметом преступления, предусмотренного ст. 222 УК. Однако в п. 3 абз. 2 постановления 2002 г. этой оговорки нет. В то же время в п. 12 постановления говорится не об основных частях, а о комплектующих деталях: "Ответственность по статьям 222, 226 УК РФ наступает за незаконный оборот, хищение либо вымогательство не только годного к функциональному использованию, но и неисправного либо учебного оружия, если оно содержало пригодные для использования комплектующие детали или если лицо имело цель привести его в пригодное состояние и совершило какие-либо действия по реализации этого намерения". Под комплектующими деталями огнестрельного оружия, применительно к ст.ст. 223 и 226 УК РФ, следует понимать как основные части огнестрельного оружия, так и иные детали, конструктивно предназначенные обеспечивать нормальное функционирование конкретного образца огнестрельного оружия (станины, прицелы и т.п.) - п. 3 постановления. Следовательно, каждая из указанных основных частей, взятая в отдельности, уже является предметом преступления, предусмотренного ст. 222 УК РФ. Но тогда получается, что хранение ржавого ствола является более опасным, нежели приобретение и хранение холодного оружия или метательного оружия типа арбалета, поскольку за первый предмет в случае его незаконного оборота предусмотрена уголовная ответственность, а за второй - нет. Полагаем, что в постановлении 1996 г. было сформулировано более оптимальное положение. Вместе с тем применительно к целям ст. 209 УК РФ судебная практика обоснованно не признает использование участниками нападения непригодного к целевому применению оружия или его макетов в качестве признака их вооруженности - п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. N 1.
Суммируя изложенное, полагаем дать следующее понятие вооруженности при бандитизме. Организованную группу следует признавать вооруженной (бандой), если у ее членов имеются предметы или устройства, конструктивно предназначенные для поражения живой цели и вследствие этого имеющие определенный правовой статус (запрещены к гражданскому обороту или ограничены в обороте в силу специального разрешения).
Важен, но достаточно сложен вопрос о понятии применения оружия. Совместным приказом Генеральной прокуратуры РФи, МВД России, МЧС России, Минюста России, ФСБ России, Минэкономразвития России, ФСКН России от 29 декабря 2005 г. N 39/1070/1021/253/780/353/399, утверждена Инструкция о порядке заполнения и представления учетных документов. В ней учитывается разграничение понятий "использование" и "применение" оружия. При этом под применением оружия понимается непосредственное его использование по своему целевому назначению. Например, из огнестрельного или газового оружия был произведен выстрел на поражение какой-либо цели. Производство выстрела, в результате которого произошел промах или осечка, также следует считать применением оружия.
В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 1993 г. N 9 "О судебной практике по делам о бандитизме" говорится: "Под нападением следует понимать действия, направленные на достижение преступного результата путем применения насилия над потерпевшим либо создания реальной угрозы его немедленного применения. Нападение вооруженной банды следует считать состоявшимся и в тех случаях, когда имевшееся у членов банды оружие не применялось, а цель преступления была достигнута за счет высказанной или очевидной для потерпевшего угрозы его применения" (п. 8). Аналогичное мнение высказано и в п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. N 1 "О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм". Полагаем, что понимание под применением оружия не только собственно использование оружия, но и угрозу его применения в полной мере соответствует содержанию диспозиции ст. 209 УК РФ.
Наконец, еще одно важное обстоятельство, касающееся правил квалификации действий членов банды при совершении иных преступлений, в частности, сопряженных с незаконным приобретением или хищением оружия. В п. 13 Постановления 1997 г. Пленум Верховного Суда РФ подчеркивает, что ст. 209 УК РФ, устанавливающая ответственность за создание банды, руководство и участие в ней или в совершаемых ею нападениях, не предусматривает ответственность за совершение членами банды в процессе нападения преступных действий, образующих самостоятельные составы преступлений, в связи с чем в этих случаях следует руководствоваться положениями ст. 17 УК РФ, согласно которым при совокупности преступлений лицо несет ответственность за каждое преступление по соответствующей статье или части статьи УК РФ. В связи с этим возникает следующий вопрос: если члены банды приобретают оружие для нападений, означает ли это, что их действия надлежит квалифицировать и по ст. 209 и по ст. 222 или ст. 226 УК? Полагаем, что в этих случаях совокупности быть не может, поскольку приобретение, хранение и ношение оружия являются конститутивным признаком бандитизма (признаки ст. 222 и ст. 226 являются обязательными признаками ст. 209), и поэтому признание в данном случае совокупности означало бы нарушение принципов законности и справедливости и вело бы к двойной ответственности за одно и то же. Судебная практика последних лет идет именно таким путем. Так, по делу К. и других Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ изменила приговор в части назначения наказания, в остальном оставила его без изменения. При этом Судебная коллегия подчеркнула: "О вооруженности банды свидетельствует наличие у ее членов огнестрельного оружия, боеприпасов, с чем многие из них задерживались неоднократно и были осуждены к различным срокам лишения свободы. Часть оружия и боеприпасов, принадлежавшая банде, обнаружена и изъята на месте совершения ими преступлений в отношении конкретных лиц, часть - в используемых ими транспортных средствах, в других случаях оружие и боеприпасы обнаружены и изъяты на квартирах, снимаемых членами банды. Все были осведомлены о наличии оружия у каждого члена банды, видели его друг у друга, постоянно незаконно приобретали новое вместо использованного, стреляли из него на стрельбах, перевозили, хранили на снимаемых квартирах". При этом действия К. и других были квалифицированы по ст. 209 УК и некоторым другим, но без указания на ст. 222 или 226 УК РФ. Другое дело, если члены банды приобретают или похищают оружие не для вооружения, а, например, для торговли. В этом случае квалификация по совокупности ст. 209 и 222 или 226 УК уже необходима.

2.Дополнительные аспекты бандитизма

2.1. Разграничение бандитизма и вооруженного группового разбоя

Наибольшую трудность на практике вызывают случаи отграничения от бандитизма насильственно-корыстных посягательств и, прежде всего, вооруженного группового разбоя. Особенно это сложно сделать, в частности, в том случае, когда разбойные нападения совершаются организованной группой с применением оружия. В связи с тем, что оба состава преступления являются усеченными, возникает необходимость точно определить, какие именно признаки элементов состава относятся к бандитизму, а какие - к разбою. Сложность состоит в том, что и бандитизм, и указанный вид разбоя имеют много сходных признаков. Недаром ряд криминалистов предлагает признать, что разбой, совершенный организованной вооруженной группой, - это просто и есть бандитизм
Вместе с тем не все так просто. Различия все же существуют, и одно из них заключается в том, что собственность при разбое выступает в качестве основного непосредственного объекта, здоровье человека - в качестве дополнительного, а в бандитизме все перечисленные объекты являются дополнительными. В качестве основного непосредственного объекта бандитизма выделяют основы государственного управления в области обеспечения общественной безопасности.
Считается, что особенностью преступлений против общественной безопасности, в том числе и бандитизма, является то, что они объективно вредны для широкого круга общественных отношений (безопасности личности, нормальной деятельности предприятий, учреждений, организаций и других социальных институтов). При совершении преступлений против общественной безопасности вред причиняется интересам не конкретного человека, а общественно значимым интересам - безопасным условиям жизни общества в целом. Однако, на наш взгляд, и совершение иных преступлений организованной вооруженной группой лиц (разбойные нападения, совершаемые организованной группой лиц с применением оружия) изначально также причиняет существенный вред общественным отношениям, обеспечивающим состояние общественного спокойствия. Несмотря на это, такие преступления не включены в раздел преступлений против общественной безопасности УК РФ, а объединены в главу, предусматривающую ответственность за преступления против собственности.
Следует признать, что если в теории еще можно разделить два таких значимых объекта, как общественная безопасность и собственность, и один из них по важности поставить на первое, другой - на второе место, то на практике этого сделать в большинстве случаев невозможно. Скажем, несколько человек, сорганизовавшись в вооруженную преступную группу, неоднократно совершали разбойные нападения на граждан. Возникает естественный вопрос, на что в первую очередь посягали преступники - собственность или общественную безопасность? Если судить по действиям при нападении, то они были направлены на причинение вреда чужой собственности и можно говорить о разбойном нападении. Однако до этого данная группа вооружилась для совершения именно этих нападений и тем самым уже представляла опасность для общественной безопасности, призванной обеспечивать ту же самую собственность, и потому все содеянное подпадает под признаки бандитизма. В связи с этим в подобных сложных для оценки случаях квалифицировать действия по совокупности двух статей нет оснований (здесь, видимо, стоит согласиться с мнением криминалистов, приведенным ранее), так как все обязательные признаки бандитизма, закрепленные в ч.2 ст.209 УК, полностью совпадают с такими признаками разбоя, как нападение, организованная группа и вооруженность.
Для всех форм хищений, и в том числе для разбоя, характерен квалифицирующий признак - совершение преступления организованной группой. Ее понятие дается в ч.3 ст.35 УК: устойчивая группа, заранее объединившаяся для совершения одного или нескольких преступлений. Указав в п.3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. "О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм", что "от иных организованных групп банда отличается своей вооруженностью и своими преступными целями - совершение нападений на граждан и организации", высшая судебная инстанция в очередной раз подчеркнула, что банда - это также разновидность организованной группы, а не другой формы соучастия.
У бандитизма и квалифицированного разбоя присутствует еще один общий признак - вооруженность. Однако, несмотря на сходство двух составов в отношении оружия, между бандитизмом и вооруженным разбоем, совершенным организованной группой, имеется существенное различие.
Наличие оружия в банде - обязательный признак данного преступления. При этом имеется в виду оружие только в прямом смысле слова, т.е. предназначенное в соответствии с Законом РФ "Об оружии" для поражения живой или иной цели, подачи сигналов, а не любые предметы, используемые в качестве оружия. Состав разбоя может образовать и нападение с применением предметов, используемых в качестве оружия, если они предназначены или приспособлены членами группы для нападений на людей; имитации или негодного оружия.
Законодатель связывает состав вооруженного разбоя с обязательным применением оружия при нападении, тогда как наличие состава бандитизма связывается лишь с наличием оружия хотя бы у одного из членов банды даже без его применения, если об этом было известно остальным участникам банды и они были готовы его применить.
Под применением оружия при совершении вооруженного разбоя следует понимать: причинение с его помощью легкого, средней тяжести или тяжкого вреда здоровью; использование его поражающих свойств, когда по причинам, не зависящим от воли виновного, реальный вред здоровью для потерпевшего не наступает; использование указанных предметов для психического насилия (демонстрация оружия). Если же имевшееся у преступников оружие не демонстрировалось вообще при совершении разбойного нападения, то состав, предусмотренный п."г" ч.2 ст.162 УК, отсутствует.
Различие в квалификации бандитизма и вооруженного разбоя заключается также в том, что поскольку бандитизм предполагает организацию вооруженной банды, то хранение и ношение оружия охватывается признаками состава, предусмотренного ст.209 УК, и дополнительной квалификации по ст.222 УК не требуется. Состав вооруженного разбоя включает в себя только применение оружия и не охватывает его незаконные приобретение, хранение, ношение, поэтому эти составы преступлений образуют реальную совокупность.
Одним из обязательных признаков и бандитизма, и разбоя, указанных в законе, является нападение, которое в п.6 ранее названного постановления Пленума Верховного Суда РФ определяется как "действие, направленное на достижение преступного результата путем применения насилия над потерпевшим либо создания реальной угрозы его немедленного применения". Иными словами, нападение можно представить как действие, состоящее из двух последовательных этапов: создание реальной опасности применения насилия и непосредственно насилие. Реальная возможность применения насилия и степень его опасности для потерпевшего могут оцениваться самим потерпевшим (в случае когда нападение носит открытый характер), а могут быть лишь объективно реальными, исходя из конкретной обстановки, независимо от того, осознавал ли этот факт потерпевший или нет. Действия должны быть направлены против жизни и здоровья потерпевшего. Сказанное в полной мере относится и к ст.162, и к ст.209 УК.
Нападение при бандитизме может выражаться в разнообразных формах и совершаться по различным мотивам (месть, создание массовых беспорядков и т.д.), тогда как разбой совершается только с корыстным мотивом. Различается и статус нападения: в разбое оно - необходимый элемент объективной стороны, в бандитизме представляет собой цель создания банды, т.е. является прежде всего элементом субъективной стороны или необходимым элементом объективной стороны (участие в нападениях).
Разграничение между бандитизмом и разбоем, совершенным организованной группой с применением оружия, можно проводить и по субъекту преступления. Уголовной ответственности за бандитизм подлежат лица, которым на момент совершения преступления исполнилось 16 лет. Лица, не достигшие этого возраста, в случае участия в банде подлежат уголовной ответственности за фактически содеянное (ч.2 ст.20 УК). В ч.3 ст.209 УК установлена ответственность для лиц, являющихся организаторами, руководителями, участниками банды или участниками совершаемых ею нападений, если при этом имело место использование ими служебного положения. Иными словами, в ст.209 УК появился и специальный субъект. Субъект разбоя - общий (с 14 лет).
Бандитизм в отличие от разбоя считается оконченным преступлением с момента организации вооруженной банды, независимо от того, совершила ли она хотя бы одно нападение или нет. А факт участия в организованной группе, созданной для совершения разбоя, но еще не исполнившей ни одного нападения, следует рассматривать как приготовление к совершению разбоя.

2.2. Судебно-психологическая экспертиза при расследовании бандитизма

Наличие объективной потребности использования профессиональных психологических знаний в уголовно-правовом и уголовно-процессуальном регулировании, а также в процессе расследования преступлений инициирует взаимодействие, с одной стороны, права и психологии, с другой - органов предварительного расследования и психологов. В первую очередь это касается судебно-психологической экспертизы (далее - СПЭ), которая является основной процессуальной формой использования специальных психологических знаний в уголовном процессе.
При расследовании бандитизма и иных форм организованной преступной деятельности, кроме достаточно распространенной экспертизы индивидуально-психологических особенностей обвиняемых, могут быть назначены:
- судебно-психологическая экспертиза преступной группы;
- судебно-психологическая экспертиза фонограмм и видеозаписей;
- психолого-лингвистическая экспертиза.
Остановимся на проблемах первой из названных экспертиз, актуальность которых обусловлена крайне низким процентом привлечения к уголовной ответственности лидеров и организаторов организованной преступности.
Назначение данного вида СПЭ целесообразно в тех случаях, когда следствие не располагает достаточными доказательствами виновности лиц в создании и руководстве преступной группой либо сообществом, а их члены дают противоречивые показания об организаторах и лидерах. Применительно к ст.209 УК РФ установление лидера банды имеет важное правовое значение. Как правило, он является ее организатором, что при условии получения соответствующих доказательств влечет за собой ответственность по ч.1 этой статьи, предусматривающей более тяжкое наказание.
Доказывание существования организованной преступной группы или сообщества требует использования криминологических и психологических признаков, включая: наличие лидеров с авторитетной властью, жесткое распределение ролей, комплекс внутригрупповых норм и ценностей, длящийся и планируемый характер преступной деятельности, развитие связей, обеспечивающих безопасность, и др. Сложность оценки латентных для следствия и суда взаимоотношений участников организованной группы (сообщества) обусловливает целесообразность проведения судебно-психологической экспертизы по большинству дел.
Интегрирование психологических знаний в форме судебной экспертизы предполагает, что заключение будет сформулировано относительно обстоятельств, между которыми существует однозначная связь. В данном случае речь идет об определении связи между психологическими характеристиками субъекта и его поведенческими актами в криминальной ситуации. Кроме того, определив психологические характеристики обвиняемых, отношения лидерства и подчинения между ними, эксперт-психолог может создать наиболее вероятную модель поведения каждого соучастника преступления. Это особенно важно в тех случаях, когда на роль организатора выдвигается какой-либо второстепенный член банды.
Следует подчеркнуть, что нельзя принимать на веру утверждения отдельных участников группы, что именно они являлись организаторами или исполнителями тех или иных преступлений. Эти показания могут быть результатом заранее разработанного сценария, согласно которому в случае задержания второстепенный участник оговаривает себя в расчете на смягчающие для него обстоятельства или на будущую поддержку реального лидера.
В науке существуют полярные точки зрения по вопросам о необходимости и формах использования специальных психологических знаний при расследовании групповых преступлений. В.М. Быков рекомендует исследовать межличностные отношения в преступной группе и выявлять ее подлинную психологическую структуру с помощью тактических приемов, направленных на обострение или создание конфликта между соучастниками. В. Исаенко относит "определение ролей соучастников в преступных группировках, выявление их лидеров" только к консультативной помощи психологов. Отрицательное отношение к возможности установления иерархии преступной группы путем проведения СПЭ высказали С.Н. Шишков, Н.А. Ратинова. Один из доводов - вероятностный характер экспертного заключения, которое не может использоваться в качестве доказательств. Как показывают опросы, данное мнение разделяется многими работниками следственного аппарата и судьями. Между тем большинство экспертных исследований даже материальных объектов (в отличие от идеального - психики) не позволяет сделать столь категоричные выводы. Например, исследование трупа (о причинах и времени наступления смерти, положении тела в момент нанесения повреждений и т.п.), орудий преступления (данным ли предметом нанесены повреждения). Никого не удивляет распространенная модель вероятного стандартного вывода медико-трасологической экспертизы, на которую был представлен нож, извлеченный из тела трупа в присутствии понятых. Тем не менее данное заключение, как и многие другие, учитывается в качестве доказательств при вынесении решения по делу. Поэтому нельзя согласиться с авторами комментария к ст.80 УПК РФ в том, что выводы эксперта "должны быть конкретными и категоричными. Вероятное заключение эксперта не отвечает требованию допустимости доказательств и непригодно для обоснования выводов по делу".
В методическом пособии по расследованию бандитизма, подготовленном НИИ Генеральной прокуратуры РФ, рекомендуется ставить перед экспертами-психологами только один вопрос: учитывая индивидуально-психологические особенности перечисленных лиц (указать конкретно членов ОПГ), а также обстоятельства совершенных ими деяний, высказать предположение, кто из них по своим качествам мог быть лидером банды? 
По мнению Н.Н. Китаева и В.Н. Китаевой, такое экспертное исследование по данной категории дел будет неполным, как и перечень вопросов, предлагаемый Э.У. Бабаевой для указанной экспертизы:
- какие социально-психологические факторы могли способствовать зарождению и функционированию преступной группы?
- какие индивидуально-психологические особенности каждого из участников этой группы способствовали вступлению в нее и участию в преступлениях, в частности в убийствах?
- какое влияние оказали участники преступной группы друг на друга и на деятельность группы в целом? 
В литературе отражены случаи проведения СПЭ для успешного доказывания факта создания банды, когда преступная группа задержана на стадии покушения на разбойное нападение. В этом случае справедливо предложена следующая формулировка вопроса экспертам: имеются ли в группе социально-психологические признаки высокой организованности, сплоченности и, если имеются, то в чем они конкретно выражаются? 
Заключение СПЭ базируется как на психологическом анализе материалов уголовного дела (распределение ролей обвиняемых - членов банды при подготовке, совершении и сокрытии ими всех преступлений, вовлечение и вербовка рядовых членов, система подчиненности и поддержания внутренней дисциплины в банде, способ дележа похищенного), так и на результатах экспериментально-психологических исследований, особенностью которых является моделирование реальной деятельности субъекта.
Одним из главных методов судебно-психологической экспертизы является изучение материалов уголовного дела, предоставленных в распоряжение эксперта. Здесь очень важно подготовить психологическую информацию о лицах, направляемых на экспертизу. Эти материалы можно разделить на две группы:
1) содержащие общие психологические сведения об испытуемых;
2) содержащие сведения о психологических особенностях или психическом состоянии, проявившихся в криминальной ситуации.
К первой категории относятся данные об условиях развития и воспитания, устойчивых навыках поведения, чертах характера, типичных формах эмоционального реагирования на различные события, отношениях с другими людьми, способах разрешения конфликтов и пр.
Ко второй категории можно отнести иные данные о психическом состоянии в процессе совершения преступления, отношении субъекта к своим действиям, самооценке криминального события в целом и его последствиям.
Указанные данные должны найти свое закрепление в протоколах соответствующих следственных действий (допросов, очных ставок, следственных экспериментов и др.), которые целесообразно проводить с использованием видеозаписи (аудиозаписи). Кроме того, в распоряжение экспертов необходимо предоставить подробные характеристики на испытуемых, медицинскую документацию, а также изъятые при производстве обысков и выемок письма, записки, дневники, электронную почту и т.д.
В ряде случаев проведение экспертного психологического исследования целесообразно для выяснения мотивации вхождения каждого из членов в банду и других вопросов мотивационной сферы. Но на практике следователи редко прибегают к помощи экспертов-психологов. Сложность заключается в том, что понятие "мотив" в уголовном праве и психологии не полностью совпадают, на что обратили внимание О.Д. Ситковская, Ф.С. Сафуанов и другие исследователи. В психологии под мотивом понимается побуждение к деятельности, направленной на удовлетворение потребностей субъекта, предмет, ради которого деятельность осуществляется. В уголовном праве для обозначения мотивов поведения предусмотрены обобщенные понятия - месть, корысть, ревность, хулиганские побуждения, неприязненные отношения и др. Многообразие мотивов противоправного поведения не исчерпывается тем набором, который представлен в Уголовном кодексе и носит исчерпывающий характер. Независимо от того, обозначены ли мотивы в диспозиции уголовной нормы, они существуют, даже если неочевидны, причем часть их может не осознаваться, не теряя от этого своей побудительной силы.
Неубедительной представляется аргументация В.Е. Коноваловой против использования судебно-психологической экспертизы для выяснения вопросов, затрагивающих мотивационную сферу и иерархию в группе. Предметная их направленность, по мнению данного автора, не соответствует профилю СПЭ, за исключением вопроса о психологической характеристике личности. "Да и этот вопрос, даже при самом детальном его описании в заключении судебно-психологической экспертизы, ничего не добавляет к тем социальным характеристикам, которые дают свидетели, сообщники обвиняемого по преступной группе, соучастники события преступления". Хочется возразить. Помощь психологов целесообразна в тех ситуациях, когда допрашиваемые соучастники дают противоречивые, ложные показания либо отказываются от них, а снять противоречия традиционным путем (например, с помощью очной ставки) невозможно. Не следует упускать из виду версию о заранее разработанном соучастниками сценарии их поведения в случае задержания.
Признавая, что мотив "в определенном смысле психологическая категория", В.Е. Коновалова в то же время считает его "чисто правовым" вопросом, отрицая возможность его исследования посредством СПЭ "ввиду сложности формирования, обусловленности множеством субъективных и объективных факторов, участвующих в его подготовке и реализации, ситуативным возникновением и угасанием, связанным со стрессовым или иным состоянием человека". Тем самым приводятся аргументы, опровергающие изначальную собственную позицию. В самом деле, трудно отрицать, что вся субъективная сторона преступления напрямую связана с психикой, которая является объектом познания психологии. Игнорировать ее возможности в исследовании вопросов, затрагивающих субъективную сторону преступления, не менее ошибочно, чем отрицать возможности трасологии, судебной медицины в исследовании вопросов, относящихся к объективной стороне преступления. Анализ приведенной цитаты порождает ряд вопросов.
1) Каким образом следователь (прокурор, суд) сможет выяснить намерения лица, если мотив не осознаваем (либо тщательно скрывается в целях избежать более сурового наказания, смягчить отношение к себе со стороны других заключенных и т. д.)?
2) Как в этом случае, основываясь лишь на внутреннем убеждении, не подкрепленном использованием специальных психологических знаний, произвести всесторонний анализ информации, если она усеченная, неполная, оторванная от ее носителя, его психического состояния, психологических особенностей?
Говорить о правовом характере мотива и иных вопросов, входящих в предмет доказывания, следует лишь применительно к конечной (правовой) цели расследования (давать оценку тому, что еще не установлено в полном объеме, достаточно рискованно). В противном случае "чисто правовым" вопросом следует считать и установление психологических особенностей личности обвиняемого, относя его к компетенции следователя, а не психолога. Иными словами, следователь в пределах своей компетенции получает показания о побуждениях лица, но в сомнительных случаях, прежде чем дать правовую оценку этим показаниям, необходимо психологически их интерпретировать, проанализировать мотивационную сферу личности.
Объект анализа экспертного исследования зависит от направленности экспертизы, решаемых ею задач. Не существует устоявшейся схемы анализа личности. Многие авторы выделяют такие понятия, как содержание ведущих мотивов, смысловые образования, направленность, ценности и ценностные ориентации, круг интересов. Анализируя структуру психологической деятельности, психолог не может игнорировать социальный опыт человека, уровень его интеллектуального развития, эмоциональную устойчивость, особенности функционирования защитных механизмов, поведенческие стереотипы, то есть исследует как личностные свойства, так и особенности психики в целом.
Дискуссионным является вопрос о специализации психологов, привлекаемых для такого вида экспертиз. Исходя из того, что проблемы изучения преступных групп находятся на пересечении сфер юриспруденции, юридической и социальной психологии, к профессиональной компетентности экспертов должны предъявляться особые требования. По мнению некоторых ученых, исследования по дифференциации статусов членов организованных групп или сообществ и их ролей при совершении преступлений вряд ли по силам медицинским или базовым психологам. В подобных случаях необходимо прибегать к помощи специалистов, имеющих высокий научный уровень, зафиксированный официальным решением ВАК.
Излагая ход экспериментального психологического исследования, эксперт должен не только перечислить методы, которыми он пользовался, но и сообщить наиболее значимые результаты эксперимента, сделать выводы, какие особенности психической деятельности испытуемого были выявлены. Описывая результаты ретроспективного анализа поведения, эксперт должен дать психологически обоснованную оценку обстоятельств, для исследования которых была назначена экспертиза. Чтобы сделать понятной свою позицию, эксперту рекомендуется мотивировать, чем он руководствовался в оценке особенностей психической деятельности испытуемых и почему приводимое положение может служить объяснением интересующих следователя фактов.
На наш взгляд, промежуточные выводы должны иллюстрироваться выдержками из протоколов экспериментального исследования испытуемых, бесед с ними или фактами, полученными другими методами.
Психологический анализ нескольких групповых преступлений необходим для каждого преступного эпизода. Это объясняется тем, что первый эпизод может быть совершен группой, недостаточно структурированной и организованной, которая впоследствии может стать такой.
Острая проблема - отсутствие должного взаимодействия психологов и следователей. Это обусловлено, с одной стороны, слабой осведомленностью психологов в специфических вопросах следственной и судебной деятельности, с другой - слабой ориентацией следователей в вопросах, касающихся возможностей судебно-психологической экспертизы.
Несмотря на отчетливо прослеживаемую в законодательстве (уголовном и уголовно-процессуальном) тенденцию к усилению "психологизации", то есть повышению внимания к личностным факторам преступного деяния в целях индивидуализации ответственности, на практике по-прежнему существуют условия для объективного вменения и субъективизма. Полагаем, что сейчас остро назрела необходимость в создании и межведомственном нормативном закреплении соответствующей инфраструктуры для психологического сопровождения процесса расследования, включающей штатные подразделения квалифицированных психологов с базовым психологическим образованием и специализацией.

Заключение

Проблема борьбы с организованными видами вооруженной преступности, в том числе с бандитизмом, стала общегосударственной задачей. Государственная Дума приняла Федеральный закон «О противодействии терроризму», вступивший в силу 10 марта 2006 года. В этом законе определены меры по предотвращению и пресечению преступлений террористического характера. К сожалению, в этом законе не определено отношение к бандитизму (ст. 209 УК) и организации преступного сообщества (ст. 210 УК). 
И, подводя окончательный итог в исследовании данной темы, хотелось бы сказать о следующем.
Следует констатировать значимый факт повышенной общественной опасности бандитизма, но при этом дела о преступлениях, предусмотренных ст. 209 УК РФ, в залах суда рассматриваются крайне редко, а в немногих случаях судебного разбирательства по делам о нападениях, совершенных бандой, вместо реальной совокупности бандитизма с другими преступлениями, совершенными членами банды, их действия зачастую квалифицируются как убийство, разбой, вымогательство и т.д. Этому способствует, как представляется, не совсем четкое  законодательное определение бандитизма, в связи с чем признаки бандитизма в действиях вооруженных преступных групп трудно доказуемы следственными органами. Существенное влияние на расследование фактов бандитизма оказывает отсутствие у следователей и судей опыта по доказыванию деятельности организованного преступного формирования. В силу этого также допускаются ошибки как при отграничении бандитизма от иных, внешне схожих преступлений, так и при квалификации совершаемых бандой нападений. По этим причинам содеянному иногда дается неправильная оценка, и вместо бандитизма оно квалифицируется по другим статьям Уголовного кодекса. В результате, виновные в бандитизме уходят от ответственности за совершение столь тяжкого и опасного преступления.
Современная  правовая криминологическая, социально-психологическая характеристики бандитизма свидетельствуют о том, что исследуемый вид организованной преступной деятельности органически переплетается с террористической, экстремистской преступностью, поэтому целесообразно дополнительно включить в п. «в» ч. 2 ст. 3 и п.2 ст. 24 Федерального закона « О противодействии терроризму» № 35-ФЗ от 6 марта 2006 года преступления, предусмотренные ст. 209 и ст. 210 УК РФ.
 Современное право России переживает нелегкие времена. Идет громадная работа по обновлению законодательства, создается нормативно-правовая база рынка, определяются наиболее оптимальные варианты регулирования национально-государственных отношений, возникают новые государственные структуры, работающие на иных, чем ранее, началах. Есть опасность, что решение этих глобальных задач отодвинет на задворки права главного его субъекта – человека. Чтобы этого не произошло, каждый из принимаемых законодательных актов должен соответствовать основным естественным правам человека. Развивая общечеловеческие начала и обретая тем самым широкую социальную базу, российское право обретет подлинную ценность и займет подобающее место в нашем обществе.

Список литературы
1.	Уголовный кодекс РФ от 13 июня 1996 г. N 63-ФЗ (УК РФ) (в ред.30 декабря 2006 г.)
2.	Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. N 1 "О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм"
3.	Попова О.  Квалификация бандитизма // Российская юстиция, N 1, январь 2003 г.С.20-22
4.	Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1998. N 9.,11, 1962 № 4, 2001 №4, 2002 №5
5.	Агапов П.В. Бандитизм: социально-политическое, криминологическое и уголовно-правовое исследование. Саратов. 2002. С. 65.
6.	Андрюшин Г.Д. Актуальные проблемы судебно-психологической экспертизы: Актуальные проблемы юридической психологии и медико-экспертных исследований: Материалы межвуз. конф. / Отв. ред. Е.Н. Трофимов. Волгоград: ВА МВД России, 2000. С.26-27.
7.	Ачмиз Л.Г. Индивидуализация наказания за бандитизм // Российское правосудие. М., 2006. С.28-40.
8.	Ачмиз Л.Г. О проблеме криминологического исследования личности лиц в рамках «бандформирования» // Ученые записки. Право и правосудие в современном мире. Выпуск 3. Т.2. Краснодар, 2006. С.7-16.
9.	Ачмиз Л.Г. Ответственность за бандитизм: криминологические и правоприменительные аспекты (по материалам судебной практики Краснодарского края): Учебное пособие / Краснодар, 2006. 80 с.
10.	Ачмиз Л.Г. Современная социально-политическая и правовая оценка бандитизма в общественном правосознании // Экономико-правовые  и духовные проблемы современности. Пятигорск, 2006. С.81-87. 
11.	Быков В. Как разграничить бандитизм и разбой // Российская юстиция. 2001. N 3
12.	Быков В.М. Тактика выявления организаторов преступных групп // Следователь. 1997. N 3. С.15.
13.	Гецманова И.В. Возможности судебно-психологической экспертизы при расследовании бандитизма // Журнал российского права, N 2, февраль 2004 г.
14.	Исаенко В. Организация расследования серийных убийств // Законность. 1999. N 2. С.6.
15.	Китаев Н.Н., Китаева В.Н. Использование специальных психологических познаний в уголовном процессе. Иркутск, 2002. С.99
16.	Комиссаров В.С. Вооруженность как основной признак бандитизма // Законы России. Опыт, анализ, практика, N 5, ноябрь 2006 г.
17.	Корецкий Д. Оружие как элемент уголовно-правовой характеристики преступления // Уголовное право. 2003. N 3. С. 34.
18.	Корецкий Д.А., Пособина Т.А. Современный бандитизм. Санкт-Петербург, 2004. С. 83.
19.	Меркушов А.Е. О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1997. N 6. С. 23
20.	Наумов А. Квалификация незаконного оборота гладкоствольного охотничьего оружия // Российская юстиция. 2001. N 4. С. 49;
21.	Попова О. Сложности при разграничении бандитизма и вооруженного группового разбоя // Российская юстиция, N 5, май 2001 г.С.11
22.	Сафуанов Ф.С. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе. М.: Гардарика, 1998. С.15.
23.	Ситковская О.Д., Конышева Л.П., Коченов М.М. Новые направления судебно-психологической экспертизы: Справочное пособие. М.: ООО "Юрлитинформ", 2000. С.15-16
24.	Шарапов Р.Д. Понятие оружия как орудия преступления // Журнал российского права. 2005. N 11
1.	
Приложение

Статистические данные (1995-2004 гг.) о динамике бандитизма показывают, что в последние годы действия УК РСФСР 1960г. наблюдался устойчивый рост преступности данного вида. После вступления в силу УК РФ произошло резкое увеличение бандитизма в 1998г., и его рост продолжался до 1999 г. В 2000 - 2004 гг. наблюдалось снижение количества этих преступлений (см. рис.1).